«Будьте отцами сирот; не оставляйте сильным губить слабых; не оставляйте больных без помощи».
Владимир Мономах

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Главным и неизменным смыслом существования Российского Императорского Дома Романовых во все времена и во всех политических и жизненных обстоятельствах является сохранение российской исторической государственной традиции и ее духовных, православных ос

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Неразрывная связь российской монархии с православием закреплена в Основных законах. Статья 63 гласит, что император “не может исповедовать никакой иной веры, кроме православной”, а 64 статья возлагает на него ответственность быть “верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры и блюстителя правоверия и всякого в Церкви святой благочиния”.

Для православных сохраняет всю свою религиозную силу клятва Церковного Поместного и Земского собора 1613: “Заповедано, чтобы избранник Божий царь Михаил Феодорович Романов был родоначальником правителей на Руси из рода в род (…). Кто же пойдет против сего соборного постановления, Царь ли, Патриарх ли и всяк человек, да проклянется такой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святыя Троицы”.

После революции 1917 года для Российского Императорского Дома и Православной Церкви взаимная поддержка стала важной как никогда. Увы, далеко не все поняли это сразу. В революционном угаре февраля 1917 года, поразившем большинство нашего народа, многие иерархи и пастыри поспешили приветствовать переворот, приведший к отречению императора-страстотерпца Николая II. Многие в страшном помрачении забыли тогда и учение Святой Церкви о богоустановленности Царской власти, и священную соборную клятву 1613 года. Читая деяния Поместного собора 1917-1918 гг., церковную публицистику того времени и заявления видных архипастырей и пастырей, мы видим, что зачастую духовенство склонно было преувеличивать действительные и мнимые обиды «Синодального периода» и возлагать надежды на «новый строй». Многие священнослужители не отдавали себе отчета в том, что если православные государи, даже совершая те или иные ошибки, все-таки имели в виду благо Церкви, то новые революционные власти прямо враждебны основам Православной Веры. Это касалось уже Временного правительства, а после прихода к власти большевиков в России установился неприкрыто богоборческий режим.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

В условиях начавшихся жесточайших гонений Господь послал русским иерархам духовную крепость и здравый смысл. Они осознали, что крушение монархии явилось бедой России. Святой Патриарх-Исповедник Тихон не побоялся предать анафеме большевиков и публично осудил казнь Царской семьи. В своем слове в Казанском соборе Москвы 19 июля 1918 года Св. Тихон сказал: «Мы, к скорби и cтыдy нашему, дожили до такого времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но оправдывается как нечто законное. Так на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович по постановлению Уральского областного Совета рабочих и солдатских депутатов, и высшее наше правительство - исполнительный комитет - одобрил это и признал законным. Но наша христианская совесть, руководствуясь Словом Божиим, не может согласиться с этим. Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его.

Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего Государя: беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит пред нелицеприятным судом Божиим, но мы знаем, что он, отрекаясь от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе... И вдруг он приговаривается к расстрелу где-то в глубине России небольшой кучкой людей не за какую¬-нибудь вину, а за то только, что его будто бы кто-то хотел похитить. Приказ этот приводят в исполнение, и это деяние - уже после расстрела одобряется высшей властью. Наша совесть примириться с этим не может, и мы должны во всеуслышание заявить об этом как христиа¬не, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заключают в тюрьмы, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что к нам будут отнесены слова Спасителя нашего: "Блаженu слышащuu Слово Божие u хранящuu е"1.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Большевики казнили всех членов Дома Романовых, оставшихся в России. Но в изгнании знамя православной монархии, вырванное из рук Царя-Страстотерпца, было поднято его законным преемником. После казни большевиками всего мужского потомства императора Александра III (императора Николая II, цесаревича Алексея и Великого князя Михаила Александровича) наследие престола перешло к потомству Александра II, в род его следующего сына Великого князя Владимира. Старшим сыном Владимира Александровича был Великий князь Кирилл. В 1922 году он, еще не уверенный в смерти своих предшественников, провозгласил себя Блюстителем Государева Престола (т.е. регентом). В 1924 году, после встречи и обстоятельной беседы со следователем по особо важным делам Н.А. Соколовым, Кирилл Владимирович, убедившись в несомненной гибели Николая II, его сына и брата, принял принадлежащий ему в силу Основных государственных законов Российской империи (ст. 29 и 53) титул императора в изгнании.

Этот акт был поддержан большинством членов Российского Императорского Дома, оказавшихся в эмиграции (Великими князьями Борисом и Андреем Владимировичами, Великим князем Димитрием Павловичем, князем императорской крови Всеволодом Иоанновичем, князем императорской крови Гавриилом Константиновичем, Великим князем Михаилом Михайловичем, Великим князем Александром Михайловичем и его сыновьями, подписавшими вместе с отцом верноподданническое письмо). Отрицательно к манифесту Кирилла Владимировича о принятии Императорского титула от 13 сентября 1924 года отнеслись только Великие князья Николай и Петр Николаевичи и князь императорской крови Роман Петрович, отвергавшие легитимный принцип. Вдовствующая императрица Мария Феодоровна до конца жизни не желала поверить в гибель своих сыновей и внука, поэтому считала акт Кирилла Владимировича “преждевременным”, но прав его никогда не оспаривала.

После кончины императора Кирилла Владимировича в 1938 году Главой Императорского Дома стал его единственный сын Великий князь Владимир Кириллович. Он решил не принимать титул императора, так как считал, что для конституирования положения династии в изгнании достаточно акта его отца. В 1948 году Великий князь Владимир, единственный из членов Императорского Дома мужского пола в эмиграции, вступил в равнородный брак с представительницей Грузинского Царского Дома Леонидой Георгиевной Багратион-Мухранской-Грузинской. В 1953 году у Великого князя Владимира Кирилловича и Великой княгини Леониды Георгиевны родилась дочь Великая княжна Мария. В 1969 году она достигла династического совершеннолетия, и ее отец издал акт о блюстительстве престола.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

В этом документе, составленном на тот случай, если бы Владимир Кириллович скончался при жизни кого-либо из князей императорской крови, имевших по праву мужского первородства первенство в порядке престолонаследия, Великой княжне Марии поручался надзор за правильностью наследования прав и обязанностей Главы Российского Императорского Дома. Главная проблема состояла в том, что все остальные мужские представители династии вступили в неравнородные (морганатические) браки, и их потомство не принадлежит к Императорскому Дому (ст. 188) и не имеет прав на престол (ст.36). Поэтому Великая княжна Мария в силу ст. 30 Основных законов о переходе наследия в женскую линию являлась неизбежной в будущем Главой Дома. В 1976 она вступила в равнородный брак с принцем Прусским Францем-Вильгельмом, принявшим православие и причисленным к Российскому Императорскому Дому с титулом Великого Князя и именем Михаила Павловича (брак расторгнут в 1985). В 1981 году от этого брака родился сын Великий князь Георгий Михайлович. В 1989 году скончался последний князь императорской крови Василий Александрович, и Великая княгиня Мария Владимировна стала не только неизбежной в будущем, но и фактической наследницей своего отца. Великий князь Владимир Кириллович, успевший побывать на родине в ноябре 1991 года, скончался на следующий год. Его дочь возглавила Российский Императорский Дом, который на сегодня состоит из трех человек: Великой княгини Марии Владимировны (род. 1953), вдовствующей Великой княгини Леониды Георгиевны (род. 1914) и наследника цесаревича и Великого князя Георгия Михайловича (род. 1981).

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Таким образом, Российский Императорский Дом сохранился и продолжает существовать на своих исторических правовых основах. Взаимоотношениям Церкви и династии в изгнании посвящен целый ряд дел и документов, хранящихся в Архиве Российского Императорского Дома. Собор в Сремских Карловцах 1921 года, положивший начало существованию Русской Православной Церкви Заграницей, принял воззвание о восстановлении монархии и возвращении на престол “законного православного царя из Дома Романовых”. Однако для многих иерархов, декларировавших свою приверженность легитимизму, потребовалось время, чтобы претворить абстрактный принцип в служение законному государю. В том же 1921 году в Бад-Рейхенгалле состоялся “Съезд хозяйственного восстановления”, провозгласивший “вождем” Великого князя Николая Николаевича, являвшегося убежденным противником легитимизма. Решения этого съезда были приняты как руководство к действию значительной частью эмигрантского духовенства, в том числе и первоиерархом Зарубежной Церкви митрополитом бывш. Киевским и Галицким Антонием (Храповицким).

Митрополит Антоний старался поддерживать добрые отношения и с легитимным главой династии Кириллом Владимировичем, и с “вождем” Николаем Николаевичем2. Акты Кирилла Владимировича 1922 и 1924 годов были восприняты с радостью многими священнослужителями, но официальной поддержки со стороны Церкви за рубежом император в изгнании не получил вплоть до смерти Николая Николаевича в 1929. Наряду с этим митр. Антоний считал необходимым советоваться с Кириллом Владимировичем по важнейшим вопросам будущего Церкви в России. Об этом говорит утвержденный императором Кириллом 23 февраля 1926 года проект “Законоположения о Православной Российской Церкви”, переписка по этому поводу митр. Антония, Великого князя Андрея Владимировича, Е. Махораблидзе, и документы, подготовленные графом В. Бобринским.

Император в изгнании Кирилл Владимирович, будучи глубоко верующим человеком, не сомневался, что “не отвергнет Церковь той Грамоты, которая верными хранителями православия, царями русскими, в торжественной записи положена на престол Успенского собора в московском Кремле”. И он не ошибся.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Пока митр. Антоний и другие эмигрировавшие архиереи занимали выжидательную позицию, в России Патриарх Тихон нашел в себе мужество высказаться более определенно (хотя по понятным причинам сделал это не публично, а тайно). В ответ на просьбу о передаче благословения Великому князю Николаю Николаевичу в мае 1924 Патриарх ответил, что "Святая Церковь не может благословить Вел. кн. Николая Николаевича, раз есть законный и прямой наследник престола – Великий князь Кирилл” 5. Письмо с этими словами было вклеено в архиерейский “Чиновник” архиепископа Южно-Американского Николая, который оказался обновленцем и предал послание патриарха гласности, чтобы повредить ему.

В 1929 году митрополит Антоний (Храповицкий) написал Кириллу Владимировичу верноподданническое письмо, в котором пытался объяснить причины задержки своего признания акта 1924 г. обещаниями, данными Великому князю Николаю Николаевичу в 1921 году на эмигрантском съезде в Рейхенгалле 6. Кирилл Владимирович ответил митрополиту теплым рескриптом: «С удовлетворением Я прочел Ваше верноподданническое обращение ко Мне. Да благословит Господь Ваш шаг и да послужит он примером объединения всех русских людей во имя спасения Родины. Святая Православная Церковь всегда была опорой Трона и верю что и теперь, в дни лихолетия, Она придет Мне на помощь в Моей тяжелой монаршей работе, по восстановлению законной исторической власти». После подготовленного в Канцелярии текста император от руки приписал: «Прошу не оставить меня без советов и поддержки».

27 октября 1929 года митрополит Антоний выпустил публичное воззвание: «Отцы и братие, умоляю Вас, отрекитесь окончательно против треклятой революции против Бога и царя и предайтесь во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа законному царю нашему Кириллу Владимировичу и законному наследнику его Владимиру Кирилловичу». Впоследствии митрополит неоднократно делал легитимистские заявления единолично, подписывал коллективные обращения верноподданных. Он вел обширную переписку с императором в изгнании и Канцелярией его императорского величества8. Архиереев, не желавших в полной мере признать права Кирилла Владимировича, он строго осуждал.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

11 июля 1929 актом, подписанным совместно с митрополитом Антонием, Кирилл Владимирович объявил день цареубийства 17 июля «Днем всеобщей скорби русских людей».

Митрополит Антоний был членом Совещания по вопросам устроения императорской России (Государева Совещания) при Кирилле Владимировиче (назначен Приказом № 61 от 15 апреля 1929 г)11. В соответствии с Приказом № 81 от 12 марта 1930 г. он стал также почетным председателем Комиссии Государева Совещания по церковным вопросам.

Одним из последних актов императора Кирилла Владимировича явилось его Обращение ко Второму Всезарубежному церковному собору Зарубежной Церкви от 10 августа 1938 с призывом к преодолению расколов13. Собор ответил “Благоверному Государю” почтительным благодарственным приветствием.

Вскоре государь скончался. В своем манифесте от 31 октября 1938 года о принятии прав и обязанностей Главы Дома его сын Великий князь Владимир Кириллович отметил: «Как верный сын Святой Православной Церкви, ныне, в ответственный для Меня момент, Я обращаюсь к Ней, прося благословения и поддержки в предстоящем Мне трудном служении»14. В ноябре 1938 года Владимир Кириллович обратился с письмами аналогичного содержания к первоиерарху зарубежной Церкви митрополиту Анастасию и управляющему русским Западно-Европейским экзархатом Константинопольского патриархата митрополиту Евлогию: «Приняв на Себя все права и обязанности, перешедшие ко Мне в порядке наследия, Я обращаюсь к Вам (…) с просьбой содействовать объединению вокруг Меня всех русских людей, ибо восстановление былого значения и положения св. Православной Церкви нераздельно связано с восстановлением монархии в России. Зная, Владыка, Ваши убеждения (…) Я твердо рассчитываю на просимое Мною содействие, столь необходимое для спасения нашей Родины». В своем ответе 13 ноября митрополит Анастасий писал: «Вашему Императорскому Высочеству указано быть ныне и Носителем и Хранителем (…) священного Царственного первородства, дабы не погасла историческая свеча в сумерках наших смутных и скорбных дней.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

С нею Русские люди, в рассеянии сущие, чают при помощи Божией войти в освобожденную Русскую землю, где эта свеча будет снова водружена в Всероссийской свещнице, чтобы ярко светить не только тем, иже в храмине суть, но и перед лицем всего мира. В этом святом уповании мы призываем на Вас, как на Главу Российского Императорского Дома, благословение Божие и с глубоким почтением пребываем Вашего Императорского Высочества вернопреданнейшим слугою и усердным богомольцем»15. А митрополит Евлогий 19 ноября 1938 года ответил: «Признавая в Вашем лице законного Возглавителя Русского Царственного Дома, я готов служить патриотическому делу объединения русских людей вокруг Вашего имени и помогать Вам во всех деяниях Ваших, направленных ко благу нашей многострадальной Родины». Архиерейский собор Зарубежной Церкви, собравшийся в октябре 1939 года, поднес Великому князю Грамоту с приветствием его “в качестве Главы Российского Императорского Дома”, принявшего “по праву первородства это высокое звание”.

После II Мировой войны первоиерархи Зарубежной Церкви митрополиты Анастасий и Филарет, как и большая часть священнослужителей этой юрисдикции, занимали четкие легитимистские позиции. При митрополите Виталии наметились антилегитимные тенденции, но, несмотря на это,

Великий князь Владимир Кириллович был приглашен Зарубежной Церковью как Глава Императорского Дома на торжества 1000-летия Крещения Руси в 1988 году. С русским духовенством, перешедшим вместе с митрополитом Евлогием в юрисдикцию Константинопольского Патриарха, у императорской семьи отношения также никогда не прерывались. Поддерживались, насколько это было возможно, и контакты с духовенством Московского Патриархата (например, с митрополитом Сурожским Антонием). Как только появилась возможность, Великий князь Владимир Кириллович вступил в переписку со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием, а затем во время своего визита на Родину встретился с Предстоятелем Русской Православной Церкви, чего ему тогда не смогло простить руководство Зарубежной Церкви.

На протяжении всего периода пребывания в изгнании Императорская семья имела счастье получать духовную помощь от многих достойнейших и авторитетнейших архиереев и пастырей Православной Церкви. Безусловную верность императору в изгнании хранили архиепископ бывший Екатеринославский и Новомосковский Гермоген, архиепископ Харбинский и Маньчжурский Мелетий, архиепископ бывший Курский и Обоянский Феофан, св. епископ Шанхайский Иоанн, епископ бывший Челябинский и Троицкий Гавриил, епископ Потсдамский Серафим и др. Взаимоотношениям со св. архиепископом Шанхайским Иоанном следует уделить особое внимание. Этот иерарх был аскетом и уже при жизни многими почитался как подвижник благочестия. В 1994 году зарубежная Церковь причислила его к лику святых. Общецерковное его прославление состоялось на Архиерейском Соборе 2008 года. Святитель Иоанн еще будучи студентом по просьбе митрополита Антония написал историческое исследование «Происхождение закона о престолонаследии в России», трактующее этот вопрос в полном соответствии с законами Российской Империи и православной традицией. До конца своей жизни (ум. 1966) он поддерживал законных Глав Российского Императорского Дома – сначала Кирилла Владимировича, затем Владимира Кирилловича. Его многочисленные письма императорской семье благоговейно хранятся в Архиве Российского Императорского Дома.

Большое значение для Императорской семьи в изгнании имела молитвенная и моральная поддержка афонских монахов.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Несмотря на покровительство царей и других членов династии Романовых, положение русских монахов на Афоне никогда не было простым. Как ни покажется парадоксальным, оно еще более ухудшилось после того, как в ходе I Балканской войны в 1912 году Афон избавился от иноверного османского владычества и перешел под власть православной Греции. Имевшие место греческие националистические тенденции теперь оформились в системную политику, направленную на эллинизацию Афона, а, следовательно, на постепенное вытеснение оттуда монахов других национальностей. Немалый ущерб русскому монашеству на Афоне еще до революции 1917 г. нанес и конфликт, связанный со спорами вокруг «имяславия». Начавшаяся I Мировая война также неблагоприятно отразилась на внутриафонских делах. В бурных событиях ХХ века даже монашествующим нелегко было найти правильный путь.

Чуждая православному учению и мировосприятию идея полного устранения духовенства от участия в общественной жизни, к сожалению, пустила корни и в среде руководства крупнейших русских обителей на Афоне, что дало о себе знать во время революции и Гражданской войны в России 1917-1920 гг. Когда архиепископ Кишиневский Анастасий (будущий митрополит и первоиерарх Зарубежной Церкви) обратился к настоятелям Пантелеимоновского монастыря и Андреевского и Ильинского скитов с просьбой «подать свой голос в защиту угнетенного большевизмом народа», они уклончиво ответили ему: «едва ли в данном случае найдемся в состоянии произнести влиятельное слово к вразумлению наших соотечественников». Можно было бы увидеть здесь справедливое нежелание встать на какую-либо из сторон в братоубийственной гражданской войне (этой позиции придерживался и Российский Императорский Дом). Но вряд ли оправдано, что настоятели не решились обратиться к обеим сторонам – и к красным, и к белым - со словом увещания и призывом к возвращению на исконный российский путь.

Победа большевиков окончательно лишила русских афонцев защиты и помощи с Родины. Принятая в 1924 году Уставная Хартия Святой Горы Афонской (утвержденная греческим правительством в 1926 г.) содержала ряд нарушений древних традиций в угоду греческому национализму. Для русского монашества на Афоне настали самые тяжкие времена – и в моральном, и в материальном смыслах.

В том же 1924 году, когда на Афоне приняли новую прогреческую Хартию, в Кобурге блюститель государева престола, старший из выживших в революционном смерче внуков императора Александра Освободителя, Великий князь Кирилл Владимирович издал манифест о принятии им, в соответствии с Законами Российской Империи, титула императора всероссийского в изгнании. Этот акт по сей день вызывает смущение и сомнение у людей колеблющихся, недостаточно глубоко понимающих суть православно-монархической традиции. Тем важнее сегодня узнать, какую реакцию царский манифест Кирилла Владимировича вызвал на Афоне.

А реакция эта была самая радостная и искренняя. Как только весть о манифесте достигла Афона, русские монахи стали активно ее обсуждать. Естественно, нашлись и критики. Но цвет русского монашества на Афоне объединился в поддержке новому императору. Свои верноподданнические чувства Кириллу Владимировичу выразили настоятели обителей св. Иоанна Златоуста Иверской местности иеромонах Симеон, св. Иоанна Богослова иеросхимонах Герасим, Никольской иеросхимонах Серафим, св. Тихона Задонского иеромонах Евстафий, Покрова Божией Матери иеромонах Поликарп, Св. Иоанна Златоустого Хилендарского монастыря иеросхимонах Варсонофий (эта обитель впоследствии получила по своему всеподданнейшему прошению высочайшее покровительство цесаревича Владимира Кирилловича), Вознесения Господня иеросхимонах Илия, Воздвижения Честного Креста Господня иеросхимонах Лот и братия этих скитов и келий. Впоследствии к ним присоединились и другие русские афонцы.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Под руководством настоятеля обители св. Иоанна Златоуста Иверской местности иеромонаха Симеона возникла Русская монашеская пустынническая монархическая организация. После смерти отца Симеона в 1937 году эту организацию возглавил иеромонах Серафим. Она внесла огромный духовный вклад в легитимистское движение, а прекратила свое существование только в связи с тем, что ее члены постепенно перешли в мир иной, а прибытие новых русских монахов на Афон не допускалось.

Со своей стороны император Кирилл Владимирович, императрица Виктория Феодоровна и их дети цесаревич Владимир и Великие княжны Мария и Кира, по примеру царственных предков, от всего сердца старались помочь афонским русским монахам. Канцелярия его императорского величества постоянно публиковала призывы о помощи русским обителям на Афоне. Государь и государыня не ограничивались этим и, когда была малейшая возможность, из своих крайне ограниченных средств посылали на Афон вспоможение. Оно, естественно, не могло сравниться с теми пожертвованиями, которые некогда приходили от царствующих императоров. Но в моральном смысле значило для монахов гораздо больше – ведь посылалось оно уже не от избытка, а от скудости.

Среди русских афонцев, преданных Кириллу Владимировичу, были люди из высшего света, как, например, иеромонах Никон (в миру Н.Н. Штрандман), выпускник Пажеского корпуса, бывший полковник лейб-гвардии 4-го Императорской Фамилии Стрелкового батальона, брат известного российского дипломата и начальника Управления по делам российских эмигрантов в Югославии В.Н. Штрандмана, и простые русские люди, выходцы их разных сословий. Но всех их объединяло знаменитое русское триединство – глубокая вера, беззаветная преданность законному государю и любовь к Родине.

Русские афонцы не только молились о императорской фамилии, не только делились с нею своими мыслями и чувствами, но и горячо и активно содействовали утверждению среди русских людей во всем мире правильных взглядов на монархию и династию. Они неоднократно обращались с пространными публичными воззваниями к соотечественникам о верности Кириллу Владимировичу и Владимиру Кирилловичу, писали увещательные, а порой и обличительные письма противникам законных государей. В этих воззваниях им удалось избежать какой бы то ни было политики. Верноподданные иноки всегда апеллируют только к сознанию религиозного долга, к морали; напоминают об исторической памяти; увещают о греховности бунтарства; излагают православное учение о царской власти. Их слова бесхитростны, наивны, иногда даже по простонародному не очень складны, но в них чувствуются глубокая вера и нравственная чистота.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Нужно отметить, что взгляды на многие мирские вопросы у императорского дома и афонских монахов далеко не всегда совпадали. Ревностные иноки, глубоко переживавшие трагедию своего Отечества и совершенно правильно видевшие ее истоки прежде всего в духовном кризисе, иногда несколько увлекались и высказывали резкие мнения по национальной и конфессиональной проблемам. Глава императорской династии многонациональной России, обязанный, наряду с неукоснительным исповеданием Православия, учитывать и интересы иноверных соотечественников, должен был занимать более взвешенную позицию. Но разница в отдельных воззрениях отнюдь не мешала русским афонцам оставаться верноподданными. И если государи смиренно внимали духовным поучениям иноков, то и иноки с не меньшим смирением прислушивались к словам Кирилла Владимировича и Владимира Кирилловича о делах общегосударственных. Им не приходили в голову смехотворные мысли писать безапелляционные наставления государю и, тем более, выдавать свои писания за истину в последней инстанции. Они делились собственными мыслями, не забывая при этом, что «несть человек, иже жив будет и не согрешит», понимая, что каждый может ошибаться, но в конечном итоге «сердце Царево в руце Божией». И уж тем более с презрением и негодованием они отвергали антидинастическую писанину тех, кто пытался прикрыть свою измену и нежелание служить законным государям лицемерными псевдоправославными рассуждениями о царской власти, лукавыми извращениями простых и ясных законов о престолонаследии и недостойными сплетнями.

Взаимоотношения императорской семьи с Афоном продолжались и после II Мировой войны. Постоянно писал государю Владимиру Кирилловичу, великой княгине Леониде Георгиевне и Великой княжне Марии Владимировне представитель старейшего поколения афонских иноков схимонах Русской общежительной пустыни Вознесения Господня Савва. Игумен Пантелеимоновского монастыря священно-архимандрит Илиан (Сорокин), вклад которого в сохранение традиций русского православия на Афоне неоценим, относился к государю Владимиру Кирилловичу и его семье с любовью и преданностью.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Кирилл Владимирович, как впоследствии и его сын Владимир Кириллович и внучка Мария Владимировна, естественно, поддерживал связи не только с русским духовенством, но и с православными иерархами других Поместных Церквей. В Архиве Российского Императорского Дома содержится переписка с ними, начиная с 1920-х гг. до наших дней 19. В 1930 году император обменялся посланиями с новоизбранным Сербским Патриархом Варнавой. Патриарх ответил на рескрипт Главы русской династии прочувствованным письмом, титулуя его, как и положено, “Ваше Величество” и обещая молиться Богу “об утверждении Державы Вашей Его всесильной десницей над Русской землей”20. За заслуги перед Россией и русской диаспорой император Кирилл Владимирович по ходатайству митрополита Антония наградил в 1936 году орденом Св. Анны 1 ст. архиепископа Антиохийского Патриархата Илию.

Имели место и другие случаи награждения императорскими орденами русских и зарубежных православных священнослужителей. С иерусалимскими Патриархами и духовенством у императорской семьи всегда были самые душевные взаимоотношения21. Патриарх Дамиан, принимавший Кирилла Владимировича в 1931 г. во время его паломничества на Святую Землю, прислал затем ему Крест с частицами Животворящего Креста Господня и Голгофскими камнями, а другим членам Императорской семьи - перламутровые Кресты, освященные у Живоносного Гроба Господня. Великий Князь Владимир Кириллович в 1962 г. встречался в Иерусалиме и затем поддерживал общение с Патриархом Венедиктом I. Последний раз Императорская семья была на Святой Земле в 1998 году, когда сын и наследник ныне здравствующей Главы Императорского Дома Великой княгини Марии Владимировны Великий князь Георгий Михайлович в присутствии Патриарха Диодора принес установленную законами династическую присягу на верность отечеству и своей матери.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

Возвращение Дома Романовых на Родину совпало во времени с патриаршеством Его Святейшества Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Почивший в Бозе Предстоятель Русской Православной Церкви относился к Императорской Семье со свойственной ему любовью, духовностью и мудростью. Его поддержка заложила духовные основы реинтеграции Российского Императорского Дома в общественную жизнь современной России.

В свою очередь, Глава Российского Императорского Дома Великая Княгиня Мария Владимировна и Члены ее августейшей семьи всегда относились к Святейшему с любовью и почтением, сознавая, какой величайший груз ответственности лежит на нем. В своем эссе для книги «Собиратель Русской Церкви» Государыня так отзывается о Его Святейшестве: «Если проводить исторические аналогии, Патриарха Алексия можно сравнить с Патриархом Филаретом, память которого мы свято чтим не только потому, что он наш прямой предок, но и потому, что ему принадлежит заслуга возрождения церковной жизни после русской революции семнадцатого века – Смутного Времени. Точно также и Патриарху Алексию выпало трудиться над устроением Церкви после еще более затяжного и кровопролитного революционного лихолетия века двадцатого. Конечно, не нам, ныне живущим, сравнивать, чей Крест тяжелее – Патриархов эпохи гонений, или нынешнего. Но с уверенностью можно утверждать, что Патриарху Алексию приходится решать вопросы, по уровню и масштабу значительно более сложные, чем у его предшественников, причем решать самостоятельно, сознавая, что в случае ошибок в истории у него не будет оправдания внешним вмешательством, гонениями и произволом богоборческой власти. Это колоссальное бремя наш Патриарх несет достойно и уверено, возрождая и применяя всё лучшее из созданного Предстоятелями Русской Церкви за тысячелетие ее бытия».

После первой встречи с Великим Князем Владимиром Кирилловичем в Иоанно-Рыльском монастыре в Санкт-Петербурге в ноябре 1991 г. общение Святейшего Патриарха и Императорской Семьи никогда не прекращалось. В 1992 году Его Святейшество с сонмом духовенства отпевал почившего государя в Исаакиевском соборе и благословил на служение новую Главу Императорского Дома Великую Княгиню Марию Владимировну. Императорская Семья приглашается на главнейшие церковные торжества, во время визитов в Россию регулярно происходят встречи с Патриархом. Ярчайшим примером церковно-династического сотрудничества является поддержка Императорским Домом в 1998 году, вопреки давлению ряда общественно-политических сил, позиции Церкви в вопросе о «екатеринбургских останков, присутствие и совместная молитва Императорской Семьи в день 80-летия цареубийства вместе с Патриархом в Троице-Сергиевой Лавре. В 2000 году Императорская Семья участвовала в торжествах прославления Царственных Страстотерпцев и Новомучеников Российских и освящения Храма Христа Спасителя.

Русская Православная Церковь и Российский Императорский Дом в изгнании

В 2001 году Великой Княгиней был возрожден учрежденный ее дедом Военный Орден Святителя Николая Чудотворца, получивший благословение Святейшего Патриарха Алексия II. 2002 году Святейший Патриарх принимал Их Императорских Высочеств в своей московской резиденции по случаю 10-летней годовщины со дня кончины Великого Князя Владимира Кирилловича. В 2003 году Великая Княгиня Мария Владимировна присутствовала на торжествах 100-летия прославления Св. Преп. Серафима Саровского, а в декабре того же года, в связи с 50-летним юбилеем «во внимание к заслугам перед Русской Православной Церковью и Отечеством» Глава Российского Императорского Дома была награждена по указу Патриарха Орденом Святой Княгини Ольги первой степени (это было первое награждение первой степенью этого ордена). В 2004 году государыня, находясь на праздновании 75-летия Святейшего, сопричислила его к высшему династическому Ордену Дома Романовых – Святого Андрея Первозванного. Обмен высшими орденами явился еще одной важной вехой во взаимной поддержке Церкви и Династии. В июне 2005 г. по случаю 15-летия Патриаршества Алексия II Великая Княгиня Мария Владимировна и Его Святейшество обменялись посланиями, а в сентябре 2006 г., когда отмечалось 45-летие архиерейской хиротонии Предстоятеля Русской Православной Церкви, состоялся первый самостоятельный визит на Родину наследника Цесаревича и Великого Князя Георгия Михайловича, прибывшего специально, чтобы поздравить Патриарха от имени своей августейшей матери, передать ее послание и дар Императорской Семьи – икону Божией Матери «Умиление». Спустя три недели в Санкт-Петербурге состоялось перезахоронение Вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, на котором Патриарх и Великая Княгиня беседовали и обменялись мнениями по ряду вопросов.

Сотрудничество Династии Романовых и Церкви не ограничивается церемониальными и торжественными мероприятиями. Существует целый ряд направлений конкретной деятельности, в которых происходит взаимодействие. Глава Российского Императорского Дома издала специальное обращение в поддержку преподавания в школах «Основ православной культуры», с благословения Патриарха Алексия II приняла под свое покровительство благотворительную программу Православного Общества «Радонеж» «Образование бедным детям», передала святыни из походного храма Императорской Семьи в Сен-Бриаке и Мадриде приходу Русской Православной Церкви в Мадриде, по соизволению Государыни Кавалерская Дума Ордена Св. Николая взяла на себя попечение по написанию храмовых икон для собора в Измайлово.

Велик вклад Великой Княгини Марии Владимировны и всей Императорской Семьи в дело объединения Русской Православной Церкви Заграницей с Матерью-Церковью. Твердая и бескомпромиссная поддержка Московского Патриархата со стороны Императорской Семьи привела многих первоначальных противников объ

Источник: http://tribuna.ru/news/good/

Почитать еще
№32(2) октябрь 2014(1)
№32(1) октябрь 2014
№28 август 2014